Утраченная глава: «Этюд в багрово-коричневых тонах»
Старый анекдот:
Решил Ватсон отучить Холмса от курения трубки. Взял ее, засунул в жопу, повертел, и положил на место. Вечером Холмс закурил трубку как обычно. На следующий день то же самое. Прошло время. Холмс курить так и не перестал, а вот Ватсон уже без трубки обходиться не может.
Архивы Бейкер-стрит, как известно, полны сюрпризов. Однако один из самых необычных документов, чудом обнаруженный в подвале дома № 221б, – это предполагаемая «утраченная глава» романа сэра Артура Конан Дойля, о существовании которой десятилетиями шептались лишь самые отчаянные холмсоведы. Речь идёт о промежуточном фрагменте между «Этюдом в багровых тонах» и «Знаком четырёх», условно названном «Этюд в багрово-коричневых тонах». Его подлинность, разумеется, оспаривается, но внутренняя логика и стилистическая точность заставляют задуматься.
Согласно манускрипту, доктор Ватсон, обеспокоенный «разрушительной привычкой Холмса к табаку, опиуму и прочим стимуляторам мозговой деятельности», решился на отчаянный эксперимент. Он рассудил, что если сделать процесс курения для Холмса психологически неприятным, ассоциируя его с неким нарушением личного пространства, привычка отомрёт сама собой. Выбор пал на любимую вересковую трубку детектива.
«…Ватсон, будучи человеком военным, составил план кампании. Ежедневно, дождавшись, когда Холмс отправится на очередное наблюдение или в химическую лабораторию, он извлекал ту самую трубку из стопки газет на камине. Затем, с истинно британской стойкостью и слегка дрожащими руками, совершал процедуру, которую в своём дневнике обозначал лаконично: «Операция «Форпост»». Его логика, изложенная в тех же записях, была проста: если Холмс, человек безупречной чистоплотности и порядка, подсознательно свяжет свой ритуал курения с… гм… чужим физиологическим контекстом, отвращение возьмёт верх над зависимостью».
Абсурдность ситуации, согласно тексту, нарастала. Ватсон, к своему ужасу, обнаружил, что ритуал приносит ему необъяснимое чувство покоя и завершённости дня. Текст приводит его дневниковую запись: «Странное дело. После «Форпоста» сон наступает быстро и без сновидений. Возможно, это эффект плацебо, или же мой организм, уставший от нервных потрясений, нашел столь причудливый якорь для расслабления. Без трубки – бессонница и тревога. Ирония судьбы поистине викторианского масштаба».
Но кульминацией фрагмента является диалог, который якобы имел место спустя месяц «лечения».
«– Дорогой Ватсон, – начал Холмс однажды утром, не отрываясь от газеты, – ваша преданность моему здоровью трогательна, но методология вызывает вопросы.
Ватсон побледнел:
– О чём вы, Холмс?– О моей вересковой трубке. Вы, конечно, заметили, что я перестал её курить ровно три недели и четыре дня назад? Я перешёл на ту, что с длинным чубуком, висящую слева.
– И… и что же? – прошептал Ватсон.
– А то, что моя старая трубка, судя по микроскопическим изменениям в структуре дерева и едва уловимому, но стойкому аромату лавандового мыла, которым вы, к слову, пользуетесь с прошлой среды, подвергается регулярному… нецелевому использованию. Я, разумеется, сразу оценил ваш стратегический замысел. Блестяще, хотя и безнадёжно. Психологическая атака на ассоциативные ряды. Но, видите ли, привычка – это не просто ритуал, это архитектура мышления. Я просто сменил инструмент. А вашу новообретённую… потребность… я счёл медицинским курьёзом, не достойным упоминания, дабы не смущать вас. Впрочем, – он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула редкая искорка человеческого тепла, – если это помогает вам спать спокойно после всех тех кошмаров, что мы повидали… кто я такой, чтобы осуждать? Просто мойте её тщательнее. И, пожалуйста, не трогайте новую, чубук слишком хрупок».
Манускрипт обрывается на том, что Ватсон испытал «смесь беспредельного стыда, облегчения и глубочайшего восхищения проницательностью друга». А Холмс так и не бросил курить.
Эксперты из «Общества приверженцев Холмса» разделились: одни кричат о грубой мистификации, другие указывают на характерный для раннего Конан Дойля интерес к психосоматике и странным медицинским случаям. Как бы то ни было, эта «утраченная глава» остаётся одной из самых абсурдных и по-своему трогательных легенд в огромном мире Шерлока Холмса – истории о том, как великий детектив продемонстрировал не только дедукцию, но и редкую тактичность, приняв человеческие слабости, даже самые нелепые, как данность. И продолжил курить свою трубку. Просто другую.
