Лаборатория «Ключ» пахла озоном и холодом. Не стерильным больничным холодом, а глубоким космическим холодом криогенных камер, где в азотной мумии хранились мозги. Мозги недавно умерших людей, ещё тёплые от жизни, замороженные в момент, когда нейронные связи ещё не рассыпались в прах. Сокровищница. Библиотека. Склеп. Называйте как хотите. Исмаил Каримов называл это «садом». Садом, где он…
Имплант в виске жужжал, выводя на внутренний экран зрения список дел. Сегодняшний день, как и предыдущие триста двадцать семь, начинался с пункта «Принять нейростабилизаторы». Лео игнорировал его. Вместо этого он смотрел в потолок, где треснула штукатурка, образуя контур, смутно напоминающий остров. Может быть, Мадагаскар. Или просто бесформенное пятно. Трудно было вспомнить точные очертания. — Лео,…
Когда «Хризолит» вышел на гелиоцентрическую орбиту, ведущую к границе Пояса Койпера, всё шло по плану. Шестьсот дней пути позади, полторы тысячи впереди. Корабль для дальних прыжков, собранный на орбите Марса, работал как швейцарские часы. Спасибо инженерам с Урана, их системы криостабилизации были гениальны. Мы должны были провести гравитационный манёвр у Юпитера, гиганта, царя нашей системы,…
ИИ – Индекс Инаковости Все началось с пыли. Нет, не с открытия, не с громких заявлений в СМИ. Началось с тихого, упрямого сигнала от зонда «Аресибо-2», который уже двадцать лет, как героически сдох, кружа в кислотных облаках. Сигнал был не его. Он был… чужим. И он повторялся с математической точностью раз в 4,7 земных суток…
Первое, что осознал Холден, когда очнулся в капсуле, — это тишина. Не та благословенная тишина глубокого космоса, к которой он привык за три года миссии на «Паломнике», а плотная, ватная, давящая. Звук собственного сердца стучал в висках, заменяя привычный гул систем жизнеобеспечения. Он медленно открыл глаза. Сквозь обзорное стекло капсулы лился пепельный, безжизненный свет. Небо…
В городе художников Сентендре, где домики лепятся друг к другу, как разноцветные кубики, а воздух пахнет красками и миндальным печеньем, жил старый резчик по имени Бенедек. Он мастерил игрушки: коньков-качалок, медведей с подвижными лапами, птичек, свистящих на два голоса. Но самой большой его мечтой было вырезать человека. Не куклу, а такого, в чьих глазах отражалась…
Иштвану Дёрдю, худому и нервному аптекарю из Дебрецена, было плевать на приметы. Он верил в точные весы, латинские названия в справочнике Пилича и в то, что мир можно разложить на логические составляющие. Его магазинчик «У Золотого Льва» пах камфорой, рациональностью и полным отсутствием сюрпризов. Пока однажды в его дверь не вошла сама Суматоха. Дорога казалась…
В.Л. Морозов. «Сентябрьская вода».Из цикла «Записки демисезонного человека».Первая публикация: журнал «Провинциальный вестник», 1998 г., №9. В сентябре отпуск — это не поездка, а капитуляция. Капитуляция перед тем фактом, что лето кончилось, ты его опять прозевал, а деньги, отложенные на юг, незаметно растворились в осенних дырах бюджета — в новой резине на «девятку», в школьной форме…
Крепкий и здоровый сон — это не отсутствие сознания. Это иная форма бытия. Он начинается не в тот миг, когда голова касается подушки. Нет. Он начинается задолго. Это когда ты, измотанный, как выжатый лимон, после дня, состоящего из сплошного «надо», наконец падаешь на кровать. Мышцы спины, зажатые в тиски стресса, с глухим стоном отпускают хватку….
Про самогон, вам рассказать? Ну что ж, присаживайтесь, только тихо — мама на кухне. Самогон — это не водка, ты уж меня извини. Водка — это официальная бумага, печать, парадный мундир. А самогон — это шепот из-под полы. Это старая тетрадка с рецептом, переписанным от прадеда, у которого буквы расплываются от времени и пролитых капель….