Всё началось с телевизора. По нему всё чаще говорили непонятные, тревожные слова: «путч», «референдум», «союзный договор». Взрослые ходили хмурые, разговаривали отрывисто, а папа как-то вечером, глядя в окно, вдруг сказал маме: «Всё рушится, Лена. Всё». И голос у него был такой усталый и грустный, что у меня в горле встал комок.
На следующий день я пришёл к Мишке. У него тоже было невесёлое лицо.
— Слышал? — спросил он. — Говорят, страна может развалиться. Как тот пазл, который у меня рассыпался.
— Не может она развалиться, — с надеждой сказал я. — Это же как… как наш двор. Его не развалишь.
— Двор — да, — вздохнул Мишка. — А страну — могут. По телевизору умные дяди спорят. Значит, где-то кто-то где-то сделал большую ошибку.
Тут нас и осенило. Одновременно. Мы посмотрели друг на друга и поняли, что думаем об одном.
— Если есть ошибка, — сказал я, — её надо исправить.
— А для этого, — закончил мысль Мишка, глаза у которого загорелись, — нужна машина времени. Чтобы вернуться и всё подправить, пока не поздно.
Цель была ясна и величественна: вернуться в прошлое и не дать Советскому Союзу развалиться. Но как? Мы перерыли все мои журналы «Юный техник» и Мишкины комиксы про фантастику. Выяснилось, что сердцем любой машины времени является «хроно-вихревой генератор». Сделать его, по нашим представлениям, можно было из трёх вещей: магнита (чтобы ловить волны времени), очень быстрого вращающегося диска (чтобы их раскрутить) и источника огромной энергии.
Магнит мы нашли — это был тяжёлый подковообразный магнит от старого динамика. Диском стала алюминиевая крышка от маминой кастрюли для варенья. А источником энергии… Тут была загвоздка. Мы перепробовали всё: батарейки от фонарика, розетку (осторожно, только поглядев), и даже пытались сфокусировать солнечный свет лупой на точке входа в «временную воронку». Ничего не помогало. Крышка не хотела вращаться со сверхсветовой скоростью..
— Не хватает мощности! — в отчаянии сказал Мишка, сидя в нашей штаб-квартире — на балконе, заваленном хламом для «машины». — Нужна атомная энергия или хотя бы…
— Молния! — воскликнул я, вспомнив «Назад в будущее». — Для прыжка во времени нужен удар молнии в ровно 1.21 гигаватт!
— А где мы молнию возьмём? — мрачно спросил Мишка. — До грозы ещё месяца два.
Мы сидели в унынии. Наша великая миссия по спасению страны буксовала на этапе поиска кастрюльной крышки и розетки. И тут в комнату зашла мама. Она посмотрела на наш «хроно-генератор» из магнита, привязанного скотчем к табуретке, на провода и на наши печальные физиономии.
— Опять спасаете мир? — спросила она мягко.
— Страну, мама, — поправил я. — Хотим вернуться и всё исправить, чтобы ничего не разваливалось. А машина времени не работает.
Мама села рядом, отодвинула магнит и взяла меня за руку.
— Понимаете, ребята, — сказала она задумчиво, — некоторые ошибки нельзя исправить, вернувшись назад. Их можно только… не повторять вперёд.
— Как это? — не понял Мишка.
— Ну вот смотрите, — мама обняла нас обоих за плечи. — Вы не можете полететь в прошлое. Но вы можете сделать что-то хорошее прямо сейчас. Вот, например, помирить Валерку и Петьку, которые вчера подрались из-за хоккейной карточки. Ваш двор — он ведь часть страны? Значит, если во дворе мир и дружба — значит, и в стране что-то держится. Или помочь бабушке Анне Степановне сумку донести. Или просто хорошо учиться, чтобы вырасти умными и сильными и больше никогда не допускать таких больших ошибок.
Мы молчали. Мысль была огромной и новой. Оказывается, чтобы исправить что-то большое, не обязательно строить машину времени. Можно начать с малого. Прямо сейчас.
— Это… это как? — спросил я. — Не размахивать мечом, а просто… класть по кирпичику?
— Именно, — улыбнулась мама. — Самый крепкий Союз, который нельзя развалить, строится вот тут. — Она ткнула мне пальцем в грудь, а потом в лоб Мишке. — Из дружбы, памяти и желания делать лучше.
Мы так и не достроили машину времени. Магнит выбросили в мусуропровод, а крышку от кастрюли верули на кухню. Но в тот день мы с Мишкой пошли во двор и действительно помирили Валерку и Петьку, предложив сыграть не на карточки, а просто так, за честь двора. И когда они, смеясь, гоняли мяч, а мы с Мишкой сидели на скамейке, мне показалось, что наш двор, наш маленький кусочек большой страны, стал от этого чуточку крепче и неизменнее. И, может быть, это и есть самый главный способ что-то спасти — не вернуться в прошлое, а беречь то, что есть, прямо сейчас.