В доме на склоне горы было тихо. Такую тишину мог нарушить только свист в собственной груди. Маленький Эрнесто, которого все звали Тэтэ, лежал, уставившись в потолок, и слушал этот звук. Астма снова загнала его в постель, в комнату, пропахшую лекарствами и одиночеством.
Он ненавидел эти дни. За окном кричали на бегу его брат Роберто и соседские мальчишки, гоняли мяч, звали его. А он был пленником собственных легких. Книги были его спасением. Уже в четыре года он научился складывать буквы в слова, и с тех пор полки отцовской библиотеки стали его миром приключений. Пока другие бегали, он сражался с пиратами Сальгари на палубах быстроходных клиперов, опускался на дно океана с капитаном Немо и путешествовал на воздушном шаре с героями Жюля Верна.
— Тэтэ, смотри, что я принес! — дверь распахнулась, и в комнату ворвался его отец, Эрнесто Гевара Линч. В его руках дымилась кружка.
— Это мате, сынок. Напиток гаучо. Сильных людей.
Он показал, как правильно держать калабас, как втягивать горячую, горьковатую траву через бомбилью. Тэтэ попробовал и скривился.
— Он… храбрый? — спросил мальчик, откашливаясь.
— Самый храбрый. Он дает силу и ясный ум. Как твои книги.
С тех пор мате стал его ритуалом. Сидя у окна, он пил горький настой и читал. Он прочел о Д’Артаньяне и Атосе, о бесстрашном Мартине Фьерро, о страданиях индейцев в романах, которые отец приносил тайком. В его голове, поверх географических карт и медицинских справочников, начал складываться другой образ мира — несправедливого, где есть те, кто командует, и те, кто страдает.
Однажды, в редкий хороший день, когда дыхание было ровным, отец взял его с собой на стройку. Тэтэ увидел рабочих — людей с загорелыми, потрескавшимися лицами.
— Они сильные? — шепотом спросил он.
— Сильнее многих, сынок. Они строят дома своими руками.
— Почему у них такие грустные глаза?
Отец не ответил, только тяжело вздохнул и положил руку на его плечо.
Но самой большой его страстью, прорывом к свободе, стал велосипед. Когда приступы отступали, он садился на своего двухколесного коня и мчался вниз по пыльным дорогам Альта-Грасии. Ветер бил в лицо, свистел в ушах, вытесняя из легких остатки тяжести. Он был не больным Тэтэ, а капитаном, первооткрывателем, несущимся навстречу горизонту. Он объездил все окрестности, запоминая каждую тропинку, каждый поворот. «Король педали» — так он с гордостью подписал одну из своих фотографий.
Потом были первые, робкие путешествия. Он нанялся матросом и доплыл до Тринидада. Позже, уже студентом, проехал тысячи километров по Аргентине на хлипком мопеде «Микрон», ночуя под открытым небом. Он видел не только красоты природы, но и бедные деревни, уставшие лица рабочих на плантациях, детей, которые не умели читать.
Однажды, вернувшись из такого похода, он застал свою мать, Селью, за шитьем. Она пришивала красную повязку к темной одежде.
— Это для чего, мама?
— Для демонстрации, сынок. Против тех, кто душит нашу страну.
Он смотрел, как ее пальцы ловко орудуют иглой. В ее спокойной решимости была та же сила, что и в книгах о подвигах, и в глотке горького мате, и в лице уставшего рабочего. Сила, которая рождается не для того, чтобы командовать, а для того, чтобы защищать. Чтобы менять.
Он этого еще не знал, но именно в эти тихие дни вынужденного покоя, в бесконечных путешествиях по страницам и дорогам, и ковался его характер. Мальчик, который боролся за каждый глоток воздуха, учился ненавидеть любое удушье — будь то болезнь в легких или несправедливость в жизни. Маленький Тэтэ, аргентинский мальчик с ирландской кровью, медленно, страница за страницей, миля за милей, превращался в Че — человека, который однажды бросит вызов целому миру.
А пока он просто снова взял книгу, сделал глоток горького мате и прислушался. Свист в груди потихоньку стихал. Но внутри уже зарождался другой ветер — беспокойный, неукротимый, ветер дорог и революций.