Интернет, как виртуальное пространство финансового капитала и оружие идеологической борьбы.
Товарищи! Если мы, анализируя империализм начала XX века, вскрыли экономическую сущность господства монополий, финансовой олигархии и раздела мира, то сегодня, на пороге третьего десятилетия века XXI, мы обязаны подвергнуть марксистскому анализу новейшее явление – так называемый «интернет» или «всемирную сеть». Буржуазные апологеты и мелкобуржуазные мечтатели представляют его как царство «свободной информации», «равных возможностей» и «демократизации знания». Но подлинный марксист, вооруженный диалектическим методом, обязан разглядеть под этой пестрой, отвлекающей оболочкой – железную поступь все того же финансового капитала, принявшего новые, цифровые формы, и острейшую арену классовой борьбы.
1. Концентрация данных и монополии платформ.
Основной и первоначальной иллюзией является представление об интернете как о пространстве атомизированных, равных субъектов. Но что мы видим в действительности? Громадный рост производства и обмена информацией привел к замечательно быстрому процессу сосредоточения потоков этих данных во всё более крупных узлах – так называемых «платформах». Данные о вкусах, привычках, передвижениях, социальных связях и покупательной способности миллионов и миллиардов пользователей стекаются в хранилища горстки корпораций: Гугл (Google), Фейсбук (Meta), Амазон (Amazon), Эппл (Apple) – вот современные картели, цифровые тресты наших дней.
Эти корпорации-платформы являются не просто «посредниками», как пытаются изобразить дело их оплачиваемые профессора. Нет! Они, пользуясь своим монопольным положением, устанавливают правила игры, извлекают колоссальную ренту за доступ к аудитории, контролируют каналы распространения информации и товаров. Они превратились из скромных технических проектов во всесильных монополистов, распоряжающихся важнейшим сырьем современности – вниманием масс и данными об их жизни. Конкуренция между ними не отменяет их господствующего положения как класса финансово-технологической олигархии; это – конкуренция между несколькими гигантскими хищниками за передел уже захваченной цифровой территории.
2. Финансовый капитал и капитализация ожиданий.
Банковский капитал, слившись воедино с капиталом промышленным, породил на заре империализма финансовый капитал. Сегодня мы наблюдаем его новейшую метаморфозу: сращивание финансового капитала с капиталом цифровых монополий. Что представляет из себя баснословная «капитализация» этих компаний на биржах? Это – гигантская финансовая спекуляция, основанная не на текущих прибылях от производства материальных товаров, а на монопольной власти над данными и на ожиданиях будущих прибылей от этой власти. Акции этих компаний вздуты, «разведены водой» в точности по образцу трестов, описанных Гильфердингом. Финансовая олигархия Уолл-стрит и Сити прочно вплелась в правления этих цифровых трестов, а основатели последних сами стали финансовыми магнатами, рантье новой формации, живущими не только эксплуатацией наемного труда своих программистов и модераторов, но и спекуляциями на бирже и данью, взимаемой со всего бизнеса, вынужденного существовать на их платформах.
3. Вывоз капитала, данных и цифровое колониальное господство.
Характерной чертой империализма был вывоз капитала. Характерной чертой цифрового империализма является вывоз… модели господства. Платформы, созданные в США, становятся мировыми стандартами. Они захватывают рынки других стран, подминая под себя местный бизнес, перекачивая данные их граждан в свои центры обработки, навязывая свои культурные и идеологические шаблоны. Мы видим, как экономически отсталые и зависимые страны становятся цифровыми колониями, поставщиками сырых данных и потребителями услуг, алгоритмы и содержание которых контролируются из метрополий. Национальные правительства, пытающиеся оградить свой цифровой суверенитет, сталкиваются с колоссальным давлением этого нового вида финансово-технологического империализма.
4. Борьба за цифровой раздел мира и новые «сферы влияния».
Мир уже поделен между гигантскими платформами. Но раздел этот нестабилен, как нестабилен был раздел мира между империалистическими державами в 1914 году. Возникают новые претенденты – китайские цифровые корпорации, огражденные государственной стеной, но стремящиеся к экспансии. Обостряется борьба за стандарты связи (5G, 6G), которые есть не что иное, как новые пути сообщения, контроль над которыми дает монопольные преимущества. Борьба идет за «облака» (cloud) – централизованные хранилища данных, это – цифровые аналоги угольных и рудных бассейнов, захват которых обеспечивает могущество. Все это – не «виртуальная» игра, а самая что ни на есть реальная, жестокая борьба монополий, за которой стоят государства и их разведывательные аппараты.
5. Интернет как орудие идеологической борьбы, контроля и разложения.
Но самое главное, что обязаны понять пролетарии и их партии – это роль интернета как орудия классового господства. Монополия на информацию есть страшное оружие. Буржуазные платформы, контролируемые финансовым капиталом, систематически душат голоса рабочих организаций, прогрессивных деятелей, коммунистов. Они продвигают буржуазную, мещанскую, разлагающую культуру, культ потребления, индивидуализм и аполитичность. Алгоритмы, настроенные на «вовлеченность», поощряют самую низменную, сенсационную, разъединяющую людей информацию, плодят невежество и озлобление.
Вместе с тем, этот же инструмент используется для неслыханного по масштабам surveillance, тотальной слежки за каждым гражданином. Данные, собранные для «персонализированной рекламы», в мгновение ока могут быть использованы полицией, спецслужбами и черными списками работодателей против неугодных, против забастовщиков, против революционеров. Это – идеальная машина для контроля и подавления, о которой мечтали жандармы царской России, но которую смог создать только капитализм на высшей, загнивающей, империалистической стадии.
Выводы для революционного авангарда.
Следовательно, товарищи, интернет – это не нейтральная «технология». Это – поле битвы. Поле битвы экономической, где монополии душат всех, кто вне их системы. Поле битвы политической и идеологической, где буржуазия всеми силами пытается отравить сознание трудящихся, разобщить их, отследить и обезвредить любую попытку организации.
Задача коммунистов – не отворачиваться от этого поля боя с брезгливым видом. Это было бы преступной глупостью, равносильной отказу от работы в профсоюзах или печати в начале XX века. Задача – овладеть этим оружием, вырвать его из рук классового врага. Создавать и укреплять собственные, независимые от капитала, каналы связи, платформы для агитации и организации. Использовать сеть для международной солидарности рабочих, для разоблачения лжи буржуазной пропаганды, для марксистского просвещения. Бороться за цифровой суверенитет трудящихся, за право на приватность, против тотальной слежки.
Тот, кто контролирует потоки информации, имеет огромную власть. Но конечная власть принадлежит тому классу, который контролирует средства производства и государственную машину. Наша цель – отобрать и то, и другое. Интернет, этот детище и орудие империализма, должен быть превращен пролетарской революцией в орудие строительства социалистического общества, в средство планового управления хозяйством, всеобщего образования и подлинно свободного, братского общения освобожденного человечества.
Без победы на идеологическом фронте, частью которого теперь навсегда стал цифровой фронт, невозможна победа на фронте политическом и экономическом. Долой цифровое рабство финансового капитала! Да здравствует Интернет трудящихся!
UPD:
ИНТЕРВЬЮ С В.И. ЛЕНИНЫМ
Корреспондент (К): Владимир Ильич, разрешите поблагодарить вас за возможность этой беседы. Наш разговор будет необычным – мы попытаемся перенести ваш аналитический метод, ваш взгляд на империализм начала века, в сегодняшний день. Начнем с самого общего: что бы вы назвали главной экономической чертой нынешней эпохи?
Владимир Ильич (В.И.): (Делает характерный жест рукой) Если отвлечься от пестрого хлама технологической фразеологии, суть остается железной. Мы называли это монополистическим капитализмом, или империализмом. Сегодня я бы добавил: цифровой, или платформенный империализм. Концентрация! Концентрация производства и капитала достигла такой невиданной степени, что материализовалась в новой, виртуальной форме – в концентрации внимания, данных, социальных связей. Горстка гигантских корпораций – ваши «Гуглы», «Амазоны», «Мета» – стали не просто фабриками, а целыми континентами цифровой экономики, со своими законами, валютой (данными) и армией (пользователями). Они – прямые наследники трестов и синдикатов, только их продукт не сталь и уголь, а контроль над информационными потоками и самым существованием миллионов мелких производителей и продавцов на их «платформах». Это не «новая экономика», товарищ. Это старая, знакомая монополия, вывернутая наизнанку, обросшая алгоритмами и принявшая вид услуги.
К: Вы говорите о монополии. Но разве между этими корпорациями нет острой конкуренции? Разве это не рынок?
В.И.: (С усмешкой) Прекрасный вопрос, выдающий мелкобуржуазное мышление! Конечно, конкуренция есть. Как была конкуренция между Рокфеллером и Морганом, между английским и германским капиталом накануне мировой войны. Но это конкуренция уже поделивших мир гигантов за передел. Они конкурируют не на открытом рынке равных, а как суверенные державы, стремящиеся захватить чужие «сферы влияния» – новые сегменты данных, аудитории, страны. Их борьба ведет не к «благу потребителя», а к еще большей централизации. Они сжирают или покупают любого, кто становится им поперек дороги. А что касается «рынка» для простого человека – попробуйте открыть магазин без поклона алгоритмам «Амазона» или донести мысль без одобрения цензоров «Фейсбука». Это феодальная зависимость нового типа, где сеньор – алгоритм, а дань платится персональными данными и частью прибыли.
К: Многие считают, что эти технологии несут демократизацию, дают голос каждому.
В.И.: (Энергично стучит по столу) Мелкобуржуазная иллюзия! Да, техническая возможность высказаться есть. Но кто контролирует площадь, на которой говорят? Кто усиливает один голос и прячет в тени другой? Буржуазная демократия всегда была системой, где формальное равенство прав прикрывает реальное неравенство капитала. Цифровая «демократия» – ее логичное продолжение. Здесь формальное равенство аккаунтов прикрывает монополию платформ на внимание. Алгоритмы, настроенные на «вовлечение», систематически продвигают самое примитивное, сенсационное, разъединяющее – то, что вызывает ярость, страх, зависть. Это не площадка для дискуссии, это машина по атомизации масс, по превращению классового недовольства в свары между отдельными группами, по отвлечению на бесконечные культурные войны, пока финансовый капитал спокойно грабит всех. А когда речь заходит о настоящей угрозе их господству – о организации рабочих, о социалистической агитации – цензура применяется мгновенно и беспощадно, под благовидным предлогом «нарушения правил сообщества».
К: Вы упомянули данные как валюту. Что вы имеете в виду?
В.И.: Самый важный вопрос! При классическом империализме финансовый капитал стремился к контролю над источниками сырья – нефтью, рудой. Сегодня главное сырье – это поведение человека. Каждый ваш клик, каждый маршрут, каждый поиск, каждое социальное взаимодействие – это руда, которую гигантские машины-платформы добывают, перерабатывают и продают. Продают рекламодателям, страховым компаниям, полиции, политикам. Это позволяет не просто продавать товары, а предсказывать и формировать желания, управлять спросом. А с другой стороны – это неслыханное орудие контроля. Создается цифровой двойник каждого гражданина, который знает о человеке больше, чем он сам. И этот двойник может быть использован – и используется! – для дискриминации на рынке труда, для политического преследования, для подавления инакомыслия. Тот, кто владеет данными, владеет ситуацией. Это – основа власти современной финансово-технологической олигархии.
К: Это звучит как тотальный контроль. Есть ли выход? Какой должна быть позиция трудящихся?
В.И.: (Говорит страстно, наклоняясь вперед) Первое и главное – отбросить иллюзии! Нельзя относиться к этим платформам как к нейтральным «инструментам». Они – поле ожесточенной классовой борьбы. Отказ от этого поля – это капитуляция, равносильная отказу от работы в профсоюзах или парламенте в наше время.
Второе. Задача передовых рабочих, коммунистов – овладеть этим оружием, создать свои, независимые от капитала, средства связи и организации. Нужны свои «платформы солидарности», защищенные от слежки, свои каналы для агитации и просвещения, свои системы координации забастовок и протестов. Это сложно, это требует знаний, но это необходимо.
Третье. Требовать и бороться за цифровые права трудящихся! Не приватность как абстракцию, а конкретный запрет на сбор данных работодателями и государством для подавления инакомыслия. За право на «цифровое забвение», на контроль над своими данными.
Но помните, товарищи: окончательное решение лежит не в цифровой, а в политической плоскости. Пока средства производства, а значит, и серверы, и алгоритмы, и каналы связи, принадлежат кучке монополистов, все остальное – полумеры. Конечная цель – экспроприировать этих новых феодалов данных, превратить их гигантские инфраструктуры из орудия эксплуатации и контроля в общественную собственность, в инструмент планового развития, всеобщего образования и подлинно свободного общения.
Интернет, построенный капитализмом, – это тюрьма, украшенная гирляндами персонализированной рекламы. Наша задача – взломать решетки и превратить его каркас в фундамент светлого, социалистического здания.
К: Владимир Ильич, ваши слова звучат удивительно актуально. Большое спасибо за эту беседу.
В.И.: (Кивает, снова беря в руки газету) Актуальность марксизма не в цитатах, товарищ. Она – в методе. Диалектический материализм позволяет видеть суть, скрытую под новой оболочкой. Суть же, увы и к счастью, остается прежней: борьба классов. Всего доброго.
