В.Л. Морозов. «Сентябрьская вода».Из цикла «Записки демисезонного человека».Первая публикация: журнал «Провинциальный вестник», 1998 г., №9. В сентябре отпуск — это не поездка, а капитуляция. Капитуляция перед тем фактом, что лето кончилось, ты его опять прозевал, а деньги, отложенные на юг, незаметно растворились в осенних дырах бюджета — в новой резине на «девятку», в школьной форме…
Крепкий и здоровый сон — это не отсутствие сознания. Это иная форма бытия. Он начинается не в тот миг, когда голова касается подушки. Нет. Он начинается задолго. Это когда ты, измотанный, как выжатый лимон, после дня, состоящего из сплошного «надо», наконец падаешь на кровать. Мышцы спины, зажатые в тиски стресса, с глухим стоном отпускают хватку….
Про самогон, вам рассказать? Ну что ж, присаживайтесь, только тихо — мама на кухне. Самогон — это не водка, ты уж меня извини. Водка — это официальная бумага, печать, парадный мундир. А самогон — это шепот из-под полы. Это старая тетрадка с рецептом, переписанным от прадеда, у которого буквы расплываются от времени и пролитых капель….
Хорошо, вот рассказ. Проснулся. Не от звонка – от тишины. Тишина гудела в висках, густо и вязко, как патока. Это был третий день. Третий день, как я решил. Решил, черт побери, взять и перестать. Ну, не совсем перестать, нет, что вы, кто ж такое выдержит? Просто привести все в систему. Упорядочить. Начать новую жизнь со…
Дождь в тот понедельник шёл не вертикально, а как-то сбоку, заливая стёкла витрин и превращая асфальт в чёрное зеркало. Петя бежал по Миховой улице, кутаясь в куртку, которая давно перестала быть непромокаемой. В руке жалобно позвякивала пустая жестяная коробка из-под монпансье — там лежали его последние пять тысяч рублей, зарплата за неделю репетиторства. Деньги нужно…
Литейный цех №3 гудел, как раскалённый гигант. Воздух дрожал от ударов молотов и шипел, когда раскалённый металл встречался с влажной землёй форм. Здесь отливались детали для новых станков — шестерни, валы, плиты. И здесь же, в конторе мастера, решалась судьба человека. Иван Степанович, начальник цеха, с лицом, вырезанным из той же стали, что и его…
В мастерской старого часовщика Аристарха Евгеньевича пахло маслом, металлом и тишиной. Не просто отсутствием звука, а особой, густой тишиной отлаженного механизма. На столе, под яркой лампой, лежал карманный хронометр эпохи модерна. Аристарх, вооружившись лупой, вживлял в него крошечное, тоньше человеческого волоса, спиральное колесо. Его руки не дрожали. Дверь колокольчиком возвестила о посетителе. Вошёл молодой человек…
В доме на склоне горы было тихо. Такую тишину мог нарушить только свист в собственной груди. Маленький Эрнесто, которого все звали Тэтэ, лежал, уставившись в потолок, и слушал этот звук. Астма снова загнала его в постель, в комнату, пропахшую лекарствами и одиночеством. Он ненавидел эти дни. За окном кричали на бегу его брат Роберто и…