Разница между Кельвином, Снаутом и Сарториусом в «Солярисе» — это не просто разница характеров, а столкновение трех фундаментальных стратегий, которыми человеческий разум пытается осмыслить абсолютно Непостижимое. Их можно рассматривать как три ипостаси одного сознания или как три этапа познавательной катастрофы.
Сарториус олицетворяет классическую научную рациональность, доведенную до фанатизма. Для него существует только объект изучения — Океан, и помеха — «гости». Он — чистый позитивист: если явление нельзя измерить, взвесить и подвергнуть анализу, оно не имеет значения. Его гостья (девочка у Лема, карлик у Тарковского) — это «нейтринная структура», досадный артефакт, который нужно регулярно «аннигилировать» в жидком гелии. Сарториус презирает человеческую «слабину» Кельвина. Его трагедия в том, что его безупречный научный метод оказывается абсолютно бесполезен для единственно важной задачи — установления контакта. Он сражается с симптомами (фантомами), игнорируя суть явления. Он — разум, отрицающий собственную иррациональную природу.
Снаут — это разум, осознавший свое поражение и впавший в экзистенциальный цинизм. Если Сарториус игнорирует «гостей», Снаут понимает их природу лучше всех. Он видит в них материализованную совесть, «грязный лоскут» подсознания. Но это знание парализует его. Он не борется, как Сарториус, и не пытается любить, как Кельвин. Он приспосабливается, создавая с фантомом некое подобие болезненного сосуществования («провели несколько неплохих часов»), чтобы затем с отвращением «развестись». Он много пьёт, иронизирует и выступает в роли горького пророка, объясняющего Кельвину правила безнадёжной игры. Снаут — это понимание без воли к действию, интеллект, замкнувшийся в порочном круге собственной проницательности.
Крис Кельвин — единственный, кто отказывается играть по навязанным правилам. Он не применяет к явлению чисто научный (Сарториус) или чисто аналитический (Снаут) подход. Он применяет этический и экзистенциальный. Он признаёт в Хари личность, даже зная, что она «не человек». Он принимает диалог на тех условиях, на которых он возможен — на условиях человеческих чувств, страдания и ответственности.
Ключевое отличие: Сарториус и Снаут пытаются решить проблему извне. Первый — как инженерную задачу, второй — как философскую головоломку. Кельвин решает её изнутри, проживая. Он принимает вину и боль как плату за контакт. Его выбор в финале фильма Тарковского (остаться на острове-доме) или романа Лема (остаться на станции) — это не победа разума над Океаном, а победа человеческого достоинства над страхом перед самим собой. Он проходит путь от учёного-наблюдателя до участника трагедии, и только это участие делает контакт — пусть мучительный и без слов — возможным.
Таким образом:
- Сарториус представляет Науку, отрицающую Человеческое.
- Снаут представляет Интеллект, парализованный Человеческим.
- Кельвин представляет Человечность, ищущую смысл вопреки Науке и Интеллекту.
Их конфликт — это внутренний спор самого автора (Лема — о пределах познания, Тарковского — о пределах совести) о том, чем, в конечном итоге, должен быть человек перед лицом бездны.