Конец советской венероходной эпохи оставил на планете уникальные памятники человеческой инженерной мысли. Что же с ними стало спустя почти полвека в условиях, сравнимых с пребыванием в автоклаве под чудовищным давлением?
Гибель советских аппаратов — это история невероятной стойкости и неизбежного угасания в самых экстремальных условиях Солнечной системы. Вряд ли они растворились бесследно, но пребывают в состоянии сильного разрушения. И визуально, конечно же, это уже не исследовательские зонды, а скорее металлические «окаменелости«, вросшие в инопланетный ландшафт.
Их судьба после посадки делится на несколько фаз. Первые часы были героическими. Каждый аппарат, от «Венеры-9» до «Венеры-14», был рассчитан на работу от двадцати минут до двух часов. Герметичный титановый корпус, окруженный мощной теплоизоляцией, работал как сверхпрочный термос. Он защищал электронику от адских 460°C и давления в 90 атмосфер. Остановка происходила не из-за мгновенного раздавливания, а из-за медленного перегрева микросхем внутри и начала химической атаки кислотных паров на корпус.
Через несколько часов внутренности аппаратов нагрелись до температуры окружающей раскаленной среды. С этого момента температурный стресс прекратился — они просто стали очень горячими камнями. Но начался главный процесс — коррозия.
Атмосфера Венеры — это сверхкритический углекислый газ с едкими примесями серы и кислотных паров. В таких условиях металлы вступают в сложные реакции. Активное окисление и сульфидирование — взаимодействие с серой — приводит к образованию толстого, хрупкого налета на поверхности. Серебристый титан и алюминий за десятилетия наверняка почернели или покрылись тусклым темно-коричневым или серым слоем минералов.
Так в каком же состоянии они сейчас? Физически они, скорее всего, все еще на своих местах. Но это уже геологические артефакты.
Самый прочный элемент — титановые корпуса (остовы), в которых была аппаратура, — скорее всего деформировались под колоссальным давлением после остывания, ноне разрушились. Они стоят как прочныя, но бесформенные и сильно изъеденные аргессивной средой капсулы. Более хрупкие внешние элементы — посадочные буфера, лепестки, антенны, трубки охлаждения — пострадали куда сильнее. Теплозащита давно обгорела и отвалилась, изоляция испарилась. Эти детали, ставшие хрупкими, могли частично обломиться и сейчас лежат вокруг аппаратов, постепенно покрываясь тонким слоем венерианской пыли.
Полностью раствориться в классическом понимании они не могли. Нет жидкого растворителя, который бы их разъел. Однако процесс высокотемпературной сухой коррозии неумолимо превращает сложные инженерные конструкции в груду химически преобразованных минералов. Их облик радикально изменился.
Таким образом, советские станции на Венере — это безмолвные памятники, медленно превращающиеся в часть планеты, которую они мужественно исследовали. Возможно, будущие миссии, такие как «ДАВИНЧИ+», смогут разглядеть с орбиты их посадочные платформы как темные пятна на равнине, но увидеть их в деталях с поверхности нам уже не суждено. Их подвиг остался в данных, которые они передали, и в уникальных, вечных панорамах венерианского мира.