Ладонь, полная отражений
Озёр в той стране было много. Как блюдца, забытые великаном после чаепития. Но три из них были не просто водоёмами — они были сёстрами. И у каждой был свой нрав.
Старшая, Хевиз, была термальным озером, купальней древних богов. Её воды дымились зимой и летом, как дыхание спящего дракона. Она была тёплой, сонной, насыщенной тайными солями, и лечила тела, но забирала силы для разговоров. У её берегов царила ленивая, целебная тишина.
Средняя, Фертё, раскинулась плоской, как зеркало, тарелкой на самой границе. Она была неглубокой, но бесконечно широкой. В её камышах прятались тысячи птиц, а вода была прохладной, зыбкой, отражавшей каждое облако и каждый полёт цапли. Она была озером-небом, озером-путём для перелётных стай. Её душа состояла из эха криков и шелеста тростника.
А младшая, Балатон, была любимицей всех. «Венгерским морем». Её воды могли быть ласковыми и бирюзовыми, а в миг — вздыбиться свинцовыми волнами с белыми гривами. Она пела шумом прибоя у Тихани и тихо плескалась у песчаных берегов Шиофока. Она была озером-праздником, озером-воспоминанием о лете.
Но была одна беда. Сёстры не знали друг друга. Их разделяли холмы, леса и людские дороги. Каждая думала, что она — единственное, истинное озеро на свете. Хевиз считала остальных холодными и незначительными лужами. Фертё смотрела на них свысока, как на маленькие, не умеющие отражать мир прудики. А Балатон жалела их за то, что они не знают, что такое настоящий простор и шторм.
В одном селении жила слепая девочка по имени Дора. Она никогда не видела озёр. Но она слышала о них истории. И её сердце болело от того, что сёстры в ссоре. Она решила их помирить. Но как? Она не могла прийти к каждой и показать на другие.
Тогда она взяла три глиняных кувшина и отправилась в долгий путь. Сперва к Хевизу. Она подошла к самому краю, где пар обжигал лицо, и зачерпнула кувшин тёплой, пахнущей серой воды.
— О чём ты мечтаешь, сестра? — спросила Дора, хотя знала, что озеро не ответит.
Но ладонь, полная воды Хевиза, казалась живой и тяжёлой, как сон.
Потом она пришла к Фертё. Долго шла по хрустящему под ногами берегу, слушая птичий гам. Зачерпнула воду второго кувшина. Она была лёгкой, прохладной и, казалось, дрожала от невидимых крыльев.
— Что ты видишь, сестра? — прошептала Дора.
Наконец, после многих дней пути, она добралась до Балатона. Волны бились о камни. Она опустила третий кувшин в солоноватую на вкус воду, полную силы и простора.
— Что ты чувствуешь, сестра?
Вернувшись домой, Дора поставила три кувшина в ряд. Она не могла их увидеть, но могла чувствовать. Тёплый, сонный дух Хевиза. Лёгкая, трепетная дрожь Фертё. Сильный, солёный запах Балатона. Они были такими разными.
И тогда она сделала простое и мудрое. Она вылила все три воды в один большой деревянный таз. Воды встретились. Сперва они не смешались. Тёплая струйка дымилась в углу, лёгкая дрожала посередине, а солёная волна пыталась захватить всё пространство. Дора опустила в таз обе руки и стала медленно-медленно перемешивать. Ладонями, полными отражений.
И постепенно, под её незрячими, но чувствующими пальцами, волшебство свершилось. Воды не стали одинаковыми. Они научились жить вместе. Тепло Хевиза смягчило резкость Балатона. Лёгкость Фертё научила обеих лучше чувствовать дуновение. А сила Балатона дала смеси характер, глубину и голос — тихий, мелодичный плеск, которого не было ни у одной из сестёр по отдельности.
Дора вылила эту смешанную воду в маленький пруд у своего дома. И в ту же ночь по всей стране приснился один и тот же сон. Трём озёрам-сёстрам приснилось, что они — не три разных водоёма, а три капли в одной огромной ладони. Ладони страны. Что тепло одной — это здоровье земли. Зыбкость второй — её связь с небом и дальними странами. А сила третьей — её характер, её песня.
Наутро люди, жившие на берегах, заметили перемену. Вода в Хевизе, казалось, чуть лучше слышала птиц с дальнего Фертё. Вода в Фертё в безветренный день иногда показывала отражение парусов с Балатона. А волны Балатона, накатывая на берег, иногда приносили тёплую, почти парящую струйку, будто привет от старшей сестры.
Они так и не слились в одно. Но они узнали друг о друге. И в этом знании родилась гармония. А слепая девочка Дора часто сидела у своего маленького пруда, трогала воду и улыбалась. Она знала, что настоящее чудо — не в том, чтобы всё сделать одинаковым. А в том, чтобы помочь разному научиться жить в одной ладони, сохраняя свой голос, но слыша песню соседа. И что даже самое маленькое озерцо, если в нём живёт мудрость, может примирить великие воды.