В самом сердце большого-пребольшого леса, там, где река Обь лениво несла свои тёмные воды меж кочек и ольховых зарослей, стояло удивительное поселение. Это был не город и не деревня, а целое гидротехническое чудо, построенное без чертежей и кранов. Здесь жили бобры. А в одной из самых уютных, пахнущих сырой древесиной и ивовой корой хатках, вырытой в высоком берегу, родился и рос маленький Бобрик.
Бобрик был упитанным, любопытным зверьком с блестящими бусинками-глазками, аккуратными ушками и самым главным своим достоянием – широким, веслообразным хвостом. Хвост этот служил ему и рулём при плавании, и опорой, когда он сидел, и даже сигнальным устройством: стоит шлёпнуть им по воде – тревога на всю округу!
Первые недели жизни Бобрик знал только тёплую, выстланную мягкой стружкой камеру в хатке и заботу своей мамы. Но с каждым днём его тянуло наружу, на свет, на звуки плескавшейся у входа воды и шелеста листьев. Однажды вечером мама мягко подтолкнула его носом к подводному выходу из хатки.
– Пора, сынок, – словно сказала она. – Пора увидеть наш мир.
Бобрик зажмурился, набрал в лёгкие воздуха и нырнул в тёмный туннель. Холодная вода обняла его, но густой мех, смазанный особым жиром, не пропускал ни капли. Он всплыл на поверхность в тихой заводи, защищённой полукругом знаменитой бобровой плотины. Открыв глаза, он ахнул.
Перед ним открывалась целая вселенная. Гладкая, как зеркало, вода запруды отражала заходящее солнце и высокие сосны. По краям торчали аккуратно обглоданные столбики – пни от осин и ив. А сама плотина! Это была не просто куча хвороста. Это было грандиозное, переплетённое словно кружево, сооружение из веток, стволов, глины и ила. Вода лишь с тихим журчанием просачивалась сквозь него, покорно останавливаясь на заданном уровне.
– Нравится? – раздался рядом спокойный, хрипловатый голос.
Бобрик вздрогнул и увидел рядом своего отца – старого, опытного бобра по имени Арс. Шрамы на его боках и сточенные, оранжевые резцы говорили о годах тяжёлого труда.
– Это наша крепость, – продолжил Арс. – Она держит воду высоко, чтобы входы в наши хатки всегда были под водой и скрыты от врагов. И чтобы зимой подо льдом у нас был запас еды. Этой плотине уже много лет. Её строили я, твой дед и прадед. И ты тоже научишься её чинить и укреплять. Это наша жизнь.
С этих пор для Бобрика началась школа выживания. Его дни были наполнены уроками. Он учился отличать вкусную ивовую кору от горькой ольховой, учился валить тоненькие деревца, затачивая о них свои постоянно растущие резцы. Его первый «подснежник» – так бобры называют поваленное ими дерево – был толщиной с детскую ручку, но для Бобрика это была целая победа!
Он подружился с соседями: с юркой ондатрой, которая ловила рыбу рядом с плотиной, с семьёй уток-крякв, гнездившихся в камышах. А однажды ночью, выбравшись на берег за молодыми побегами, он столкнулся нос к носу с лисой. Глаза хищницы холодно блеснули в лунном свете. Бобрик окаменел от страха. Но тут с громким шлёпком по воде ударил хвост отца, засевшего на страже. Лиса отпрыгнула, а Бобрик, не помня себя, бултыхнулся в спасительную воду. Урок был усвоен: бдительность – главное правило.
Но главным испытанием стала осень. Листья пожелтели, по утрам лужицы схватывало льдом. Взрослые бобры работали не покладая зубов. Нужно было сделать «запасы» – огромные вязки из веток и стволов, которые затоплялись у входа в хатку. Это был их «холодильник» на зиму.
– Этой ночью будет шторм, – мрачно объявил как-то вечером Арс, почуяв перемену ветра. – Проверим нашу плотину.
Ветер действительно налетел свирепый, гоняя по небу рваные тучи. Дождь хлестал как из ведра. Река, обычно сонная, вздулась, почернела и понесла с верховьев обломки веток и целые деревья. Они, как тараны, бились в бобровую плотину. Вода в запруде поднялась опасно высоко и начала переливаться через верх.
Вся семья, включая Бобрика, высыпала на плотину. Взрослые бобры, не обращая внимания на бурю, ныряли на дно, притаскивали новые брёвна и комья глины, латали прорехи. Бобрику поручили самое простое, но важное дело – стаскивать мелкие ветки и укладывать их в слабые места, чтобы взрослые могли укрепить их покрупнее. Он трудился изо всех сил, чувствуя, как от его работы зависит жизнь всей семьи и целого созданного ими мира.
В разгар борьбы с разъярённой водой случилось худшее: могучий ствол, принесённый рекой, ударил в самое основание плотины и застрял там, создав мощный поток. Вода хлынула с новой силой, размывая конструкцию.
Арс, не раздумывая, нырнул прямо под напор воды. Бобрик застыл на краю, с ужасом наблюдая за пузырями на поверхности. Прошла вечность. Наконец, огромный ствол дрогнул и медленно, подчиняясь усилиям бобра изнутри, выкатился по течению вниз. Арс вынырнул, отдышался и тут же снова принялся за работу, затыкая образовавшуюся брешь.
К утру шторм стих. Измождённые, мокрые бобры стояли на уцелевшей, укреплённой плотине. Вода снова была под контролем, лишь слегка поднявшись. Их мир устоял. Бобрик, глядя на отца, понял, что настоящая сила – не в умении валить деревья, а в ответственности и умении защищать свой дом, даже ценой невероятных усилий.
Прошли годы. Бобрик вырос в сильного, умного бобра. Старый Барс теперь чаще отдыхал, доверяя сыну самые сложные работы. А однажды весной, когда талые воды наполнили реку, Бобрик почувствовал странное беспокойство. Он уплыл вверх по течению, дальше привычных границ, и нашёл тихую лесную речушку. Место было идеальным: много осин, мягкие берега. И не было ни одной плотины.
Тихая радость и решимость наполнили его. Он вернулся в родную хатку, нежно потёрся щекой о щёку родителей – так бобры прощаются – и отправился в свой первый самостоятельный путь. У него были острые резцы, сильные лапы, непромокаемый мех и знания, переданные отцом. Но главное – у него было в сердце непреодолимое желание построить свой собственный мир, свою плотину, своё чудо.
И на тихой лесной речушке вскоре раздался первый звонкий шлёпок мощного хвоста по воде. Это был сигнал. Сигнал начала новой жизни и новой великой стройки.