Иштвану Дёрдю, худому и нервному аптекарю из Дебрецена, было плевать на приметы. Он верил в точные весы, латинские названия в справочнике Пилича и в то, что мир можно разложить на логические составляющие. Его магазинчик «У Золотого Льва» пах камфорой, рациональностью и полным отсутствием сюрпризов. Пока однажды в его дверь не вошла сама Суматоха.
Дорога казалась тупиковой. Юлия снова была готова заплакать. Иштван же, чувствуя азарт странного расследования, листал мысленный календарь.
– Чёртов мост… Хм. А есть примета: переходить воду по шаткому мосту – дурной знак, если не кинешь в воду медную монету на удачу. У вас есть монета?
Её принёс внезапный вихрь, сорвавший с полки банку с пиявками. Вихрь материализовался в девушку с растрёпанными медными волосами, огромными испуганными глазами и ворохом помятых писем в руках. Она назвалась Юлией, курьершей из новой конторы, и за полминуты, задыхаясь и путая слова, объяснила, что потеряла самое важное письмо – договор о спасении семейной фермы её тётки, которое должно было быть вручено до заката у старой мельницы на окраине города.
– Я обегала все возможные дороги! Это письмо будто сквозь землю провалилось! – выдохнула она, и слёзы вот-вот готовы были брызнуть из её глаз, которые Иштван мысленно классифицировал как «глаукомно-синие, признак повышенной эмоциональной лабильности».
Иштван вздохнул, собираясь предложить ей валерьянки. Но что-то в её отчаянии было настолько живым, таким вопиюще иррациональным, что пошатнуло его устои. И он, к собственному удивлению, сказал:
– Логика исчерпана. Возможно, пора обратиться к нелогичному. Я слышал, старые люди в таких случаях советуют искать знаки.
Юлия уставилась на него, как на внезапно заговоривший ретортный штатив.
– Знаки?
– Предрассудки. Приметы. – Иштван поморщился, произнося эти слова. – Ерунда, конечно. Но в вашем положении…
Он машинально потянулся к ближайшей книге – не фармакопее, а старому потрёпанному календарю с народными мудростями, который ему навязала тётушка. Наугад открыл.
– Вот, например. Если потерял что-то важное, нужно подумать о том, что ищешь, и посмотреть на обратную сторону двери. Будто там может появиться подсказка.
Юлия, недолго думая, подбежала к входной двери аптеки и распахнула её. На обратной стороне, на старом крючке, висела забытая кем-то потёртая перчатка. Ничего особенного. Но под перчаткой на полу лежал клочок бумаги – не договор, а обрывок газеты с рекламой той самой мельницы, где должна была состояться встреча. На полях кто-то нарисовал стрелку.
– Это ничего не значит, – буркнул Иштван. – Случайность.
– Куда ведёт стрелка? – перебила Юлия.
Они вышли на улицу. Стрелка указывала в сторону старого парка. Там, у входа, на скамейке сидел старик, кормил голубей и… чинил сапог. Юлия хотела было пробежать мимо, но Иштван, уже вовлечённый в этот абсурд, вспомнил другую строку из календаря.
– Погодите. Ещё говорят, что встретить сапожника по дороге – к удачному завершению пути. Лучше спросим.
Старик, оказавшийся бывшим мельником, узнал в газетной вырезке свою старую мельницу.
– О, да к ней сейчас и не подойти, дорогу размыло после дождей! – сказал он. – Все теперь в объезд, через Чёртов мост. Но туда идти – последнее дело, камень с него всё сыплется.
Монеты не было. Но у Иштвана в жилетном кармане как раз лежал старый крейцер. У старого моста, скрипящего и правда зловеще, он на секунду задумался о полном абсурде происходящего, а затем щелчком отправил монету в мутную воду. Они перешли. Мост не рухнул.
Объездная дорога привела их не к мельнице, а к заброшенной кузнице. И здесь их ждало разочарование. Никакого письма. Солнце клонилось к горизонту. Юлия бессильно опустилась на камень. Иштван, раздражённый и уставший, пнул лежавшую в траве ржавую подкову.
– И всё это – глупейшие суеверия! Никакой логики!
– Подождите, – тихо сказала Юлия. – Ведь найти подкову – к большой удаче. И её нужно повесить… рожками вверх, чтобы счастье не выливалось.
Они посмотрели на подкову, затем друг на друга. И в этот момент Иштван заметил то, что не видел раньше. Из трубы заброшенной кузницы шёл едва заметный дымок. Он подошёл ближе. Внутри, у слабого огня, грелся старый нищий. А в его котомке, среди тряпья, торчал уголок толстого конверта.
Оказалось, старик подобрал конверт на размытой дороге у мельницы. Он не умел читать, но берег бумагу – для растопки. Договор был цел.
Юлия успела вручить письмо за минуту до формального окончания срока. Ферма была спасена. На обратном пути, уже в густых сумерках, они молча шли через парк. Иштван чувствовал себя идиотом и гением одновременно.
– Я не верю в это, – сказал он наконец. – Это цепь случайностей.
– А я верю, – улыбнулась Юлия. Её глаза теперь казались Иштвану не «глаукомно-синими», а цветом вечернего неба над пустой. – Вы знаете, что говорят, когда неожиданно найдёшь то, что искал?
– Что?
– Это значит, что ты шёл по правильной тропе, даже если она казалась окольной. И ещё… что нужно поблагодарить того, кто шёл с тобой.
Она взяла его под руку. Иштван Дёрдь, апостол логики, не стал возражать. Может, в мире и правда есть место для нелогичных карт, нарисованных старыми приметами. Карт, которые ведут не кратчайшим путём, а тем единственным, где ты найдёшь и потерянное письмо, и ржавую подкову, и чью-то руку на своём рукаве. И это, как ни крути, было самым эффективным лекарством от одиночества, которого не было ни в одной из его склянок.