В городе, что стоял на перекрёстке семи торговых путей, жил человек по имени Арпад. Он не был ни купцом, ни ремесленником. Он был хранителем Клуба «Четвёртый Туз» — самой старой и загадочной игорной комнаты в округе. Сюда не приходили за азартом наживы. Сюда приходили, чтобы сыграть партию в тарokk — старинную венгерскую карточную игру, полную аллегорий и скрытых смыслов….
На краю города, где мостовые сменялись грунтовыми дорогами, а фасады домов теряли свою штукатурку и гордость, стоял дом, похожий на старую, нахохлившуюся птицу. Это была лавка старьёвщика Рудольфа, или просто дяди Руди. Вывески у неё не было — о её существовании знали только те, кому было что продать из последнего, и те, кому не хватало…
Если идти от села по тропе, что зовётся Волчьим шляхом, свернуть у камня с выбитым крестом и не испугаться первых сумерек под пологом сосен, можно выйти к Лесу, который не имел имени. Местные называли его просто — Тихий. Потому что в нём не пели птицы. Не потому, что не было их, а потому что они…
Где-то на стыке бескрайней пушты и дремучих карпатских лесов, под каменными сводами старинных замков и в дыму деревенских печей, родился особый мир. Мир старых венгерских сказок. Это не просто истории для детей. Это зашифрованная карта души целого народа, его память о кочевом прошлом, его диалог с суровой и прекрасной природой и его твёрдое, как дубовый…
В краю, где равнины золотились, будто бесконечные булки на противне неба, а запах спелой пшеницы был гуще меда, жила деревня, славившаяся своим хлебом. Но не просто хлебом, а особым — калачом с душицей, который выпекали только раз в году, на праздник урожая. Тесто для него замешивали на воде из семи родников, а в самую сердцевину каждая…
Ладонь, полная отражений Озёр в той стране было много. Как блюдца, забытые великаном после чаепития. Но три из них были не просто водоёмами — они были сёстрами. И у каждой был свой нрав. Старшая, Хевиз, была термальным озером, купальней древних богов. Её воды дымились зимой и летом, как дыхание спящего дракона. Она была тёплой, сонной,…
Лаборатория «Ключ» пахла озоном и холодом. Не стерильным больничным холодом, а глубоким космическим холодом криогенных камер, где в азотной мумии хранились мозги. Мозги недавно умерших людей, ещё тёплые от жизни, замороженные в момент, когда нейронные связи ещё не рассыпались в прах. Сокровищница. Библиотека. Склеп. Называйте как хотите. Исмаил Каримов называл это «садом». Садом, где он…
В городе художников Сентендре, где домики лепятся друг к другу, как разноцветные кубики, а воздух пахнет красками и миндальным печеньем, жил старый резчик по имени Бенедек. Он мастерил игрушки: коньков-качалок, медведей с подвижными лапами, птичек, свистящих на два голоса. Но самой большой его мечтой было вырезать человека. Не куклу, а такого, в чьих глазах отражалась…
Иштвану Дёрдю, худому и нервному аптекарю из Дебрецена, было плевать на приметы. Он верил в точные весы, латинские названия в справочнике Пилича и в то, что мир можно разложить на логические составляющие. Его магазинчик «У Золотого Льва» пах камфорой, рациональностью и полным отсутствием сюрпризов. Пока однажды в его дверь не вошла сама Суматоха. Дорога казалась…
В деревне, что стояла меж желтеющих нив и сизых холмов, жили две семьи. На одной окраине — семья пастуха, и был у них сын, Шандор. Высокий, сильный, с руками, умевшими и согнуть подкову, и нежно приласкать ягнёнка. На другой окраине — семья ткачихи, и росла у них дочь, Илона. Стройная, с глазами цвета спелой сливы…